May 14th, 2008

a doll

Рафинированность

Продукты из белой очищенной муки, из зерна, лишеного как оболочки- отрубей с ценной клетчаткой, так и зародыша с ценнейшими маслами и витаминами- , перевариваются слишком быстро, - никакой нагрузки на пищеварительный тракт едока - вошло и вышло. Только тракт от этого деградирует и быстро стареет- он расчитан на работу, потому что.
От общения с рафинированными людьми- происходит примерно, то же.
Грубая оболочка с них содрана, суть задавлена, извлечена и следы подчищены. Зато легки, непринужденны и всегда красивы. Зацепиться не за что, придраться тоже, и никакой нагрузки на мозг и психику окружающих, которые благополучно от этого деградируют и стареют. Мозг тоже на работу расчитан.
a doll

Вещи и я, вернее, Я и вещи

В процессе очередного переезда выяснилось, что я достигла стадии сугубо персональных ценностей. 
То есть, у меня не оказалось вещей, которые представляли бы серьезную ценность для других членов общества до такой степени, что они были бы готовы рискнуть свободой и попытаться их у меня украсть.
Нет таких предметов обихода или роскоши, которые не могли бы быть восстановлены или куплены за очень короткое время, причем без особой бреши в бюджете.
И за свои персональные ценности- я спокойна:  никому кроме меня эти предметы не расскажут историй и не напомнят об удивительных людях и событиях. 

Я спрашивала когда-то- "что бы вы украли у самого себя?"- это скорее о персональных ценностях, чем о материальных. 
"Что бы вы первое схватили,  если бы начался пожар?"  Кроме папки с документами?  Их можно восстановить, только морока большая.
Ну, разве что - хард драйв... И то, там нет ничего, чего нельзя было бы найти в сети... а важные файлы можно и в е-мэйле хранить.
Короче, важнее здоровья - ценности, по прежнему, нет.

В результате сборов нашлись:
дудочка, приобретенная в Карибии,
давно утерянные палочки от электронного барабана, и 
несколько одиноких носков.. но...  слишком поздно вы объявились, ребята, слишком поздно... 

А вот одна вещица, которую я когда-то в сердцах забросила в кладовую, - она ударилась о стенку и закатилась куда-то, - не нашлась. По мере извлечения вещей из кладовки, я все ждала, что вот, сейчас, эта вещь найдется и напомнит мне о событиях, которые подобному поведению способствовали, но нет... даже удивительно. И куда же она подевалась?

О некоторых вещах я вспоминаю только в момент очередного переезда. Например, остатки сервиза- из тончайшего фарфора с золотом, который мне достался в наследство. Пить из этих хрупких чашек можно только на белоснежной скатерти, при свечах в серебряных подсвечниках, и под звуки арфы или, на худой конец, под тиканье старинных часов, - а мне такой обстановки никогда не добиться.
Если эти чашки переживут еще один переезд, то я  буду их использовать как часть композиции для фотографий еды.

С садистским удовольствием легкостью избавилась от всех подаренных предметов из прозрачного стекла и хрусталя. Видимо, то, что меня заставляли в детстве вытирать пыль с серванта и время от времени мыть хрустальные вазы и конфетницы- не прошло бесследно для моей психики.   
a doll

Опять про Славика

Дикие гуси с гусятами, только завидев меня, драпают со страшной скоростью, а Славик подходит к ним совсем близко, и они спокойно продолжают щипать травку в его присутствии. Он полагает, что гуси принимают его за своего из-за того, что на нем - белый передник, - думают, что он тоже- такой гусь белогрудый.

Я стараюсь не привязываться к посторонним людям - пациентам, коллегам- - все может поменяться в один момент: они могут уволиться, я могу перейти на другую работу... и что потом, отвыкать? Славик сказал, что с тех пор как работает с людьми, стал думать о них хуже... но успел, тем не менее, привязаться к одному пациенту- старику, предподователю философии в прошлом, и теперь не может уволиться потому, что не знает как же они будут друг без друга. У старика дивная фамилия - Гуглер.

***

- Ты обращала внимание на эти плакаты на стенах? - спрашивает он.
- Да. Но они мне не о чем не говорят. Это специфические плакаты времен пятидесятых годов. Американских пятидесятых. И зачем их тут повесили? Может нашли какие подешвле и повесили...
- Их для меня повесили.
- Для тебя? Они висят тут уже десять лет, со дня открытия. А ты здесь работаешь всего пол-года.
- Когда я пол-года назад пришел на интервью, они мне сразу бросились в глаза. Это был знак, что в этом месте меня ждет нечто важное. Я же в институте учился графике. Мы на этих плакатах учились... и я сразу их узнал. Их повесили тут, чтобы подать мне знак, когда я приду спустя девять с половиной лет.
- Знак чего?
- Что это- правильное место и мне здесь будет чему поучиться. И видишь, все верно. Вот тебя встретил и Гуглера...

***
В его работе - много скучных механических действий, но есть колоссальный плюс, он может воткнуть в одно ухо наушник и слушать аудиокниги. Другим ухом, он все же слушает то, что происходит вокруг- на работе все-таки...
Слушает "Дюну", по моей рекомендации.
Время от времени прибегает в офис, высказывает восхищение Дюной и убегает.
Я говорю:
- Славик, как я тебе завидую! Ты только начал читать первую книгу. Дюна это - путешествие надолго... может даже на всю жизнь.
Опять прибегает:
- Твоя зависть не должна иметь предела! Так нравится, ну так нравится!
И это он только дошел до отравленного зуба.

***
Он в отпуске уже вторую неделю. Перед отъездом велел коллегам не беспокоить меня по пустякам. Так и сказал: "Не мешайте ей. Пусть пишет."
Только что ему е-мэйл послала- "Славик, гусята у нас за окном уже подросли...»
Привязалась, наверно...